Товарищ У (genosse_u) wrote,
Товарищ У
genosse_u

Евреи, которых я знал и любил

Разбирая свои давние записи, наткнулся на предисловие к экзистенциальным мемуарам, которые так и не написал в виду грандиозности задачи. Ну, кто знает, может напишу ещё.

* * *
И в Йом Кипур, на свитке Торы,
Забывшись, выведет рука
Замiж габрэйскага вузора
Цьвяток радзiмы васiлька.
Товарищ У

Уехали, все уехали. Все посваливали. Никого не осталось здесь, в этой стране, а кто остался — того я потерял из виду. Вот она, пресловутая этническая мобильность, в действии: все, от старушки Миры Менделевны до малютки Жорика Бляхера оторвались, улетели, кто за кордон, в чуждые нам системы, кто ещё дальше — в мир иной.

С некоторых пор я полюбил их. Мне симпатичны эти беспокойные, южные люди, занесённые ненастными ветрами в наши снега и болота, и неожиданно выжившие здесь. Дурацкие межнациональные претензии и национальные чванства, антисемитизм, славянофобия, беларусажэрства — мало интересуют меня: человеческие отношения в конечном счете ломают все навязанные стереотипы, рамки и границы.

Народ наш недоверчивый и тёмный. В наших краях еврей, хочется ему того или нет, всегда в той или иной степени человек чужой; я тоже человек чужой, хотя и не еврей. В дурацком фильме про побег из концлагеря голубоглазый арийский блондин Рутгер Хауэр, узник, на вопрос о своей национальной принадлежности отвечает: «все мы евреи». Ну и мы, чужеродные элементы, тоже как бы евреи все, в той или иной степени: автохтон подозревает в пожирании младенца на обед не только еврея, но и меня, просто потому, что я, как и еврей, на него не похож. Несходство это не является внешним, как часто в случае еврея, порой трогательного ассимилянта; но внешняя сторона дела не всегда главная, не правда ли?

Родина моя, зямля пад белымi крыламi, была ещё и чертой оседлости. Эти ребята, неповторимые фрики, прыткие, суетливые, настороженные, вечно чем-то увлечённые, лупатые и носатые, хитрожопые до такой степени, что вечно ухитрялись обмануть сами себя — здорово расцвечивали они её своими характерами, образами и образинами. Они были чуть менее невежественными, чем наши коренные — среди них было больше музыкантов, провизоров и врачей. Это нравилось, а сейчас и вовсе вспоминаешь об этом с ностальгией. Местечковые, провинциальные — да; но вся территория, названная впоследствии Республикой Беларусь, поглядим правде в глаза, и была местечком, как таковым. В еврее для белоруса не было ничего экзотического; но еврей обеспечивал разнообразие. Коренные — мрачные, угрюмые, сырые люди — были и остаются, в своём роде, не менее колоритными, но этих-то уже почти нет. И мне их не хватает. Пусть эти очерки воскресят их незабываемые образы — мне доставляет удовольствие о них вспоминать.


Nota Bene:

Мадам Шпиц
Клара
Пушок
маршал Блюхер
Дроцкий
повесившийся Марк, да будет ему там теплей
Жорик Бляхер
училки/учителя
Слава Зальцман и котлета
Яков и Якобымобиль
старушка Мира Менделевна, она же Михайловна
папа Пензовича; бабушка его и нахала кусок, а также брат зубастый Миша
кассетник на обрезание
Тоня Гедговд и её грудь
ошибка дедушки Жёры
философ Новоживол
пинанино
доктор Франкенштейн
заведующий отделением
провинциальные барды
студенты и лицеисты
маленькая тётенька из оркестра
городские сумасшедшие
первая ученица
умер Григорий Горин
диссидент
русский фашист Хайкин
географ и бордюрщики
эрудит из дурдома
Адольф Мордухович, тёзка фюрера
Павлик утонул
в семье не без урода

вспомнитьещёихбылобольшевпятьразнепревзойдённых

* * *
И ведь действительно вспомнил не всех. Сразу бросилось в глаза, например, отсутствие Леонида Йосича из церковного хора. Не так-то просто составить основательный список.
Tags: артефакты, архив Товарища У, гебраика, раритеты
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments