"Девятого мая Гитлер отравился, и фашисты сдались", - рассказывала на замене урока истории дебелая, неопределенного возраста училка. Начитанный мальчик, движимый единственно желанием установить истину, я поднял руку и заявил, что Гитлер не отравился, а застрелился, причем сделал это гораздо раньше, чем 9 мая, в конце апреля. Училка была в негодовании: она не могла позволить фюреру принять почетную апрельскую смерть от пороха и свинца. "Как не стыдно!", - кричала она. - "Во знатоки растут!" Так, пионер со стажем, я был записан в гитлерюгенд; мои предки, погибшие от руки оккупантов, сокрушенно качали головами в раю.
Что рассказывала бы эта училка в случае успешной реализации плана "Барбаросса"? Думаю, ответ всем понятен. История, что дышло - куда повернул, туда и вышло; а беспристрастная историческая правда никому на хер не нужна. Как там у Оруэлла - "кто управляет прошлым, тот управляет настоящим". Поэтому большинство историков - беспринципные лгуны, лгуны прямо-таки на уровне подкорки, а историческая правда, как и все самое почетное в этом мире - удел одиноких изгнанников.
